Знакомства с испанцами на аль лоу

ВсёТВ | украинский базовый | Телепрограмма

Ближайшие конкуренты: Джуд Лоу, Марк Стронг. Эти два имени сейчас уже стали известными, но в далеком году Джейсон Стэйтэм перебивался. Их история пшик, начиная от басен Нестора аль-Андерсона. Чингис является сыном прежнего пай-цзы-тоу Цзе-лоу. Знакомство с санскритом сыграло в начале XIX века решающую роль в создании Но Вы же не называете всех испаноговорящих в Латинской Америке испанцами. В учебном пособии представлен иллюстративный матери ал по всем . Испанские костюмы распространились по всей Европе во второй . С по г. производство тканей в Англии вырос ло в 50,6 раза, а их Кензо завел знакомства среди жур налистов, которые помогли ему сде лать карьеру.

Оказалось, что это земляные орехи, арахис из деревни Альборайи, его в основном применяют для получения оршада. Я схрумкал один орешек: В магазине Висента Периса, основанном в году, предлагались разнообразные вяленые и засоленные рыбопродукты — специализация Валенсии, от соленой трески и тунца в масле и классического копченого тунца до редких и изысканных деликатесов: Полногрудая торговка протягивала апельсин размером с добрый грейпфрут.

Я отколупнул кусочек цедры ногтем большого пальца и потер блестящей кожицей кисть руки, вдохнул похожий на одеколон аромат лимонного масла. По испанскому обычаю я отгрыз кожуру и содрал белую мезгу и кожицу, чтобы добраться до прохладной плоти фрукта.

И жадно проглотил дольки: Это был идеальный валенсианский апельсин, живое напоминание о том, что мы недооцениваем этот великолепный фрукт, принимая его как должное. Когда прежнюю гавань передвинули на одну-две мили дальше по берегу, основав там большой грузовой порт, район Грао пришел в запустение. Индийцы, марокканцы, южноамериканцы освоили это место и поселились тут, на безликом фоне круглосуточных магазинчиков, пунктов видеопроката и дешевых баров с выцветшими, обтрепанными маркизами.

Дети играли прямо в канавах. По соседству с районами Кабаньял, Грао и Мальва-Роса находились старомодные приморские кварталы, протянувшиеся от гавани до городского пляжа. Если Кабаньял и Грао были припортовыми рабочими районами, временным обиталищем докеров, матросов и рыбаков, то Мальва-Роса была потрепанным Брайтоном Юга, этаким прибрежным кварталом развлечений, где более бедные жители Валенсии когда-то предпочитали проводить выходные. Но и тут, в прибрежном районе, в воздухе веяло переменами, словно живительным ароматом соли и озона.

Новые здания возводились так же быстро, как рушились старые. С верхнего этажа свежеотстроенного дома, в котором как раз вставляли окна, до меня донеслась русская речь: В воздухе носилась пыль, запах распада и обновления. Приближалось время ланча, и я направил свои стопы к ресторану, который традиционно считается лучшим в Валенсии и входит в первую десятку или двадцатку лучших в стране.

Владельцы ресторана — семья Александер, родом из Грао, района трудолюбивых рыбаков, он находится тут же, сразу за набережной порта. В начале х годов Висент Александер и его жена, Мария Муриа, эмигрировали в Швейцарию, проработали там четырнадцать лет, а в году вернулись и открыли бар на скромной улочке Мендес-Нуньес.

Это был матросский бар с орущим в углу телевизором и пивом в розлив, тут подавали кока-колу и простые столовые вина, да и бутылка неочищенного бренди всегда была под рукой на случай, если местный цыганский барон зайдет с визитом к этой паре.

В году Валенсия была еще крупным рыболовецким портом, так что морепродуктов имелось в избытке и, что гораздо важнее, многим они были по карману. Например, простой рабочий вполне мог позволить себе прийти сюда на обед и выпить несколько порций пива, закусив тарелкой креветок.

Жареными, на гриле или на решетке, с чесноком и петрушкой?.

  • телепрограмма
  • Istoriya Domov Mody 2003

Со временем скромный портовый бар превратился в пристойный ресторан. Природный шарм и проницательность Сенто, врожденное умение Марии понимать тонкости искусства кулинарии — как рыбной, так и приготовления риса, и их общая решимость добиться чего-то самим быстро принесли успех заведению.

И постепенно их сын Рауль, родившийся в году, стал незаменимым помощником для родителей. Еще ребенком он работал в баре, когда его сверстники гоняли мяч на улице. Годы, проведенные в кухнях серьезных ресторанов, научили его понимать современные тенденции, бурлящие в мире испанской кулинарии. Но в душе Рауль — типичный испанский шеф-повар, его прочные корни — традиции и семья.

Заведение не разрослось, не расширилось, оно может обслужить за один раз не более шестнадцати клиентов. Но и в этих скромных условиях обеденный зал теперь сверкает мрамором, а кухня — нержавеющей сталью. Стены украшены произведениями абстрактного искусства; ряды полок предлагают великолепный выбор односолодового виски, выдержанного рома разных марок, текилы, арманьяков и граппы. Что и говорить, готовят здесь изысканно. Помимо всего прочего, он необычайно красиво выглядит.

Каждая ложка — в золотистой корочке благодаря тому, что рис несколько секунд обжигали на сковородке, он подается с четырьмя огромными сочными ярко-красными паламосскими креветками. Я вспомнил тех работяг, которые некогда приходили сюда в обеденный перерыв, и подумал: Ведь в наше время паламосские креветки стали редким и дорогим деликатесом.

Повар вышел в обеденный зал и присел у моего столика выкурить сигарету. Рауль — невысокого роста добродушный человечек, умеющий справляться со своим заиканием, свидетельством его застенчивости. Рауль объяснил, что в Валенсии готовят три главных типа рисовых блюд и классификация их зависит от количества жидкости, которую рис не впитал. Но еще есть мелосо и кальдосо, что означает соответственно: В меню их ресторана представлены все три типа, но Александер стремятся больше внимания уделять менее распространенным густому и жидкому рису, это в какой-то степени ответная реакция на преобладание паэльи в других ресторанах региона.

Быть валенсианцем — просто мучение: В представлении широких масс паэлья — это символ не только испанской кухни, но и самой Испании. Своей пестротой красок и набором ингредиентов, возбуждающих аппетит, хоть и весьма гармонично подобранных, это блюдо для иностранцев как будто воплощает их представление об испанской жизни и культуре в широком смысле слова.

Сплошь и рядом это блюдо готовят из отходов. А самые отбросы — та паэлья, которую подают туристам вместе с кувшином сангрии, это блюдо не раз замораживали и размораживали в микроволновке.

Просто стыдно, какое впечатление о паэлье создастся у бедных туристов. И еще очень жаль, что столько хороших блюд из риса они так и не попробуют. Мир риса невероятно разнообразен. Рис — не только первостепенный ингредиент в любимом блюде этого региона. Как любит говорить мэр Валенсии, дама традиционного телосложения, явно получающая удовольствие от усвоения углеводородов, рис внес свой вклад в распространение образа Валенсии по всему миру.

Если продолжить ее мысль, можно сказать, как говорят испанцы, что для валенсианцев рис — ни много ни мало способ восприятия жизни.

В настоящее время Испания — один из самых жадных потребителей риса в Европе, и это естественно, ведь национальное производство не поспевает за потреблением, составляющим в среднем шесть килограммов на человека в год главным поставщиком является Египет. Но так было не. В последующие столетия процесс производства риса был тесно связан с болезнями, потому что для его выращивания требуется стоячая вода, идеальная среда для размножения малярийного комара, так что рис не очень приветствовали, ибо его ассоциировали с малярией.

В течение долгого времени рис в Валенсии считался пищей бедняков. Эволюция кулинарии риса в этом регионе тесно связана с его экономическим развитием. Самые первые паэльи, вероятно, готовились на равнинных фермах в сельских пригородах, колыбели ведущего для Валенсии производства фруктов и овощей. В качестве ингредиентов для этих примитивных паэлий, которые готовились на открытом огне на дровах апельсиновых и лимонных деревьев, повара брали то, что подвернется под руку, и это вполне логично.

В дело шли овощи: В зависимости от времени года могли бросить в кастрюлю улиток. В пищу надо было добавить белок, и тут годился хороший жирный кролик или, возможно, цыпленок; их рубили на куски и бросали в кастрюлю, ведь у каждого крестьянина на заднем дворе бродило хоть несколько куриц. Рисовое блюдо готовили так же поступают и сейчасдобавляя в него диких уток, угрей или лягушек благо, их тут водилось множествои даже, как шепотом рассказывают, не брезговали мясом жирных крыс, которые в начале лета отъедались нежными побегами риса.

Была и другая древняя паэлья, корни которой уходят аж в восемнадцатый век. Она готовилась из риса с треской и капустой; это питательное блюдо особенно популярно во время Великого поста, когда мясо в меню не допускается.

С ферм валенсианских крестьян паэлья постепенно перешла в общенациональную кухню. К середине девятнадцатого века ее уже считали типичным региональным блюдом под названием паэлья валенсианская.

Она стала воскресным лакомством во всей стране, центральным блюдом многих празднеств на открытом воздухе и отчасти способствовала романтическому подъему национального духа через фольклор и благодаря своей колоритности. За пределами Валенсии известен вариант паэльи, сочетающий рис и морепродукты, такой она появилась в начале двадцатого века в пляжных закусочных на открытом воздухе. По сравнению с традиционными унылыми с виду паэльями, которые готовят в глубинке, эти броские кулинарные изделия — моллюсковые паэльи из креветок, крабов и мидий — явились как откровение: Город Валенсия стоит на краю бывшего болотистого заливного луга, который во всех направлениях пересекали речки и каналы.

По мере того как рос город, невероятно увеличилось потребление воды, уровень грунтовых вод резко упал, и таким образом большая часть луга была осушена. Но осталась Альбуфера — пруд-накопитель свежей воды, блокированный отвалами шлама из рек Турия и Хукар и узкой песчаной отмелью со стороны моря. По описанию римских историков четвертого века до н.

Испания: поздний обед (fb2)

Когда едешь к югу по шоссе А7, город кажется бесконечным, густая сеть автострад постепенно вытесняет остатки некогда преуспевавших ферм, мельниц, конюшен, складов. К северу от Альбуферы, в стороне от шоссе на старой прибрежной дороге попадаешь в империю риса.

Зимой плоские рисовые поля — сухие, коричневого цвета, не производят никакого впечатления. Ранней весной землю вспахивают, открываются каналы известные как оросительные рвыполя заливают водой и высеивают ростки риса, и пейзаж валенсианского пригорода начинает напоминать заливные рисовые плантации Китая. Теперь, в разгар лета, когда до снятия урожая осталось два месяца, глазам больно смотреть на буйную зелень плантаций.

Здесь немного жутко, в этой сырости и безмолвии, где в равных количествах сливаются потоки воды солончаковой, свежей и соленой. Они прибыли из деревни в глубинке, из Тавернес-де-ла-Вальдинья. Несмотря на то что заброшенная утиная ферма, на которой семья обосновалась, оказалась удобной не было электричества и водопроводапереселенцы решили устроить бар и продавать напитки и закуски охотникам и рыбакам, которые приезжали в Эстани на выходные. Ресторан занимает два крестьянских дома — жилище бывших владельцев фермы; дома объединили, и получилось просторное, полное воздуха помещение, увешанное сетями для ловли угрей, облицованное расписной керамикой и другими безделушками, типичными для этого региона.

Я уселся за столик на террасе с видом на устье реки и песчаную отмель, откуда дул соленый бриз. Через полчаса я уже с удовольствием поедал великолепный жидкий рис, приготовленный не в паэлье, а в форме с высокими бортами — для запеканки; по прихоти шеф-повара это блюдо было смесью лангустин, морского черта и лесных грибов в бульоне, сильно сдобренном специями и шафраном.

До этого я уже съел тарелку моллюсков, закусив их мороженым, и теперь сидел, тупо глядя на море, а полдень тем временем переходил в сиесту. Я рассудил, что двойной черный кофе придаст мне достаточно сил, чтобы вернуться в Валенсию, найти, где припарковаться, затем добраться до дверей своей квартиры, а уж там рухнуть в кресло. Нет золотого стандарта для паэльи, так же как не бывает ни абсолютного идеала пирога с заварным кремом и начинкой, ни теоретически правильной пиццы.

Но если туристская индустрия вздумала предъявлять своим клиентам это самое характерное для Валенсии блюдо, почему бы не поискать его подлинный вариант или хотя бы по возможности самый близкий к идеалу. С этой целью мне, видимо, придется отправиться подальше от побережья, потому что классическую паэлью валенсианскую надо спасать от исчезновения, как какого-нибудь пугливого дикого зверя, для которого устраивают тщательно охраняемые заповедники вдали от густонаселенных мест.

В заросших лесом предгорьях позади средиземноморского побережья во множестве плодятся кролики, и там в изобилии растет древесина для топлива. Я отправился в Буньоль — город в горах. Поезд с грохотом неспешно двигался по сельскохозяйственной зоне, благодаря которой Валенсия славится как крупный поставщик овощей и цитрусовых. Когда мы стали подниматься в горы, вокруг появились апельсиновые и оливковые рощи, миндальные и гранатовые деревья, последние были увешаны алыми цветами.

В наши дни Буньоль больше всего известен своей безумной фиестой под названием Томатина, она считается самой крупной дракой с использованием продуктов. За время этого праздника на швыряние на улицах расходуется тридцать тонн томатов; сюда съезжаются в качестве наблюдателей представители всех средств массовой информации со всего мира. Это был масштабный бизнес. Он ведет дела вместе со своим сыном — тоже Энрике.

В наши дни это заведение функционирует главным образом как ресторан, его специализация — паэлья, изготовленная по-старомодному, на поленьях. Древесина может быть любой: Но сейчас у них апельсиновое дерево, валенсианцы его любят: В крытой части заднего двора на длинной каменной платформе готовят паэльи на треногах, под каждой — свой костер. Вначале повар поджарил куски цыпленка и кролика, опустив их в шипящее масло.

Пламя жадно лизало выступ сковороды. Потом подошла очередь бобов: Разбавленное томатное пюре у меня так и вертелось на языка: Теперь проблема заключалась только в одном: Мы стояли во внутреннем дворе, под весенним солнцем, восхищаясь паэльей, которая аппетитно пузырилась; волны аромата расходились от сковороды вместе с облаками пара и дыма. Минутный отдых — и он снова за работой, занимается второй паэльей, пока первую уже несут в дом.

Вскоре первая паэлья этого дня стала большой светящейся горой оранжево-желтого риса, риса буддистского цвета. Он впитал весь бульон, и клубы дыма вырывались из небольших отверстий в поверхности паэльи. Я взял вилкой немного, на пробу. Рис был приготовлен в совершенстве. Это было в г. Поэтому в г. Наконец, она смогла продемонстрировать княгине платье, сшитое ее мужем, и упросила сделать заказ за символическую цену. Кринолины носили в — х гг. Ворт изобрел профессию манекенщицы: Сорти де баль и бальные платья с кринолинами, е гг.

Платья с турнюрами, е гг. К этому решению Ворта, повидимому, побудили две причины: Синдикат высокой моды который существует до сих пор напоминает средневековый цех: В начале х гг.

Вторая империя пала 4 сентября г. В этих словиях Ч. Ворт ощутил себя на: Своим клиенткам он предлагал полный гардероб, начиная т домашних платьев и костюмов для путешествий до бальных и парадных туалетов. Имя Ворта было гарантией хорошего вкуса и элегантности. Гастон Ворт и Жан-Филипп Ворт с г. В конце XIX. Стиль начала XX.

Вечернее платье графини де Греффюль. Костюм в начале XX. Высшие слои одевались у парижских кутюрье, средние слои шили одежду на заказ, а низшие слои уже носили готовую одежду. Англичанин Джон Редферн в г. К концу XIX. Развитию массовой моды способствовало распространение но1ых форм торговли — в е гг. Всю одежду, как правило, шили дома: Первые поклонники западной моды появились в первой половине XVII.

Алексей Михайлович в г. Великое Посольство — гг. Петр I запретил носить дворянам и горожанам старый русский костюм 29 августа г. С 1января г. Нарушителям грозили штрафы, ссылка на каторгу с конфискацией имущества.

Образцы моделей европейского покроя были выставлены на улицах, бедные люди получили отсрочку, чтобы износить старую одежду, но с г. Были открыты веерные фабрики и кружевные мастерские.

Знакомства с испанцами на аль лоу

Богатые вельможи выписывали платья прямо из Франции. Были основаны мануфактуры братьев Сапожниковых, Прохоровых, Коноваловых П. Во второй половине XIX. Существовали портные-универсалы, но, как правило, портные имели специализацию: Он в конце х гг.

В середине XIX. К концу века модели русских портных ничем не уступали парижским. Ламанова два года училась в школе кройки О. Ламанова открыла собственную мастерскую на Большой Дмитровке. К началу Первой мировой войны салон Н. В начале XX. Символом подчиненного положения женщины в обществе был модный костюм: Первой в XIX. Американка Амелия Блумер из штата Огайо в г. Так, в г. Корсеты начала XX. Реформированный костюм, г.

Как ночная одежда все большее распространение получала пижама, появившаяся еще в е гг. Ведь только в XIX веке Марджани выступил за то, чтобы наш народ начал называть себя татарами.

Абсолютно достоверных-то источников у нас и нет! Есть многочисленные рассуждения историков и любителей, которые порой звучат очень категорично. А вы как считаете — в плюс или в минус для России было это нашествие? Альбина Иванова — И в плюс, и в минус. Прежде всего, мы должны представлять, что это была война.

Я вообще категорический противник героизации войны. В первую очередь мы не должны забывать, что война — это трагедия, это ужас, это потери, это смерть. А героизация войны — это контрпродуктивно. Мы должны воспитывать в обществе неприятие войны как реалии. Чтобы никогда не говорили в обществе, что мы кого-то победим, разгромим. Что мы можем повторить?

Это же ужас какой-то, если молодой человек так думает. Я, конечно, понимаю, что они тем самым хотят сказать, что мы победим, но это же не совсем правильное восприятие войны. Так вот, монгольское нашествие было, и это была трагедия, оно привело к большим жертвам, разрушениям, потерям во всех смыслах. То есть, с одной стороны, нашествие — это минус. С другой стороны, не надо однобоко воспринимать монгольское владычество над русскими княжествами, потому что эти княжества в это время сами испытывали жуткий раздрай.

Даже классические русские историки считали, что власть Золотой Орды над русскими княжествами привела, пусть и в искаженной форме, к какой-то стабильности, к спокойствию, к возможности строительства внутренней структуры русских земель. Москва ведь возвысилась в рамках этого так называемого ига. Москва вступила в эту политическую борьбу как полноценный игрок и, накопив опыт, она фактически стала победителем в этой борьбе, которую навязали монголы. Почему можно сказать, что Москва — это в определенной степени наследник Золотой Орды?

А потому, что Москва боролась за наследие Золотой Орды в политическом смысле. И она стала победителем! А ведь какие игроки были — и Казанское ханство, и Великое княжество Литовское, и Крымское ханство, и другие наследники Золотой орды! А Москва победила и потом все эти земли объединила. Значит, Москва за время монгольского нашествия накопила опыт, усилилась. Многие русские князья были в хороших отношениях с монголами, поэтому нельзя все однозначно трактовать. Нельзя сегодняшние ценности переносить на прошлое и безапелляционно навешивать ярлыки, утверждать, что там было хорошо, а что плохо.

Искандер Гилязов: «Мы что – должны 450 лет лить слезы, что потеряли свое государство?»

А что тогда произошло на самом деле? Богуславский — Это тоже трагедия была, это война, разрушения и потери. Без лишних эмоций здесь можно подумать, например, по нескольким направлениям. Первое — объективно татары потеряли государство. До года они являлись государствообразующим этносом. Я назвал бы это шоком для татар, от которого было нелегко оправиться.

Второе — татары в итоге потеряли город, свою полноценную городскую прослойку. И, знаете, это до сегодняшнего дня аукается! Татарский язык, татарская культура до сих пор в городе по-настоящему не регенерируются. И это тоже трагедия, потому что город — это структура, которая объединяет, дает возможности для развития, а татары остались сельским народом. Третье — именно после этого события татары потеряли свой феодальный класс.

И это тоже трагедия, потому что к XVIII веку татары остались крестьянским народом, у них не осталось единого мощного феодального класса, который определяет культурный прогресс общества. Вы вспомните, кем были по происхождению русские писатели! А татары после взятия Казани остались крестьянским народом, проживающим в сельской местности. Это была трагедия, и мы должны это четко понимать, но без всяких слез и стенаний! Татары оказались в сложном положении в русском государстве, но они адаптировались, постепенно стали весьма интересной составной частью этого государства, весьма органичной частью российской государственной традиции, заняли в ней свою нишу.

Это было сложно и потребовало времени. И татары участвовали в создании современной России. Почему мы об этом должны забывать, говоря только о трагедии? Мы должны видеть разные стороны во всех этих событиях. Мы что — должны лет лить слезы из-за того, что потеряли свое государство? Наверное, кому-то это не понравится Но мы можем извлечь уроки из этого исторического события, например яснее понять, что татары не были едины, что у татар часто нет взаимопонимания, взаимоподдержки, что это, возможно, слишком часто повторяется в нашей истории.

Она с тех пор так и не появилась, не возродилась? Конечно, не все так поступают, но это такая типичная ситуация. Город не возрождает, не развивает татарскую культуру в полном смысле этого слова. Ну, где вы видели высокую татарскую культуру в городе? Например, писателя, который родился в городе и может грамотно, литературно изъясняться, писать свои сочинения на татарском языке?

Таких людей город, увы, не рождает, потому что в городе нет такой национальной среды. У нас городская среда все-таки русская. Есть современная субкультура городской татарской молодежи, но в большом масштабе город татарскую культуру все-таки не регенерирует — он ее скорее гасит. Ситуацию только время исправит? Но и для этого надо что-то предпринимать сегодня Это тема для размышления, как это можно сделать. Например, система татарских гимназий, культурных учреждений, система использования татарского языка в городских условиях.

Думаю, все это можно сделать, но об этом надо думать и это надо делать широко и профессионально. Алия — Разве можно сохранить татарский язык через принуждение русскоговорящих к его изучению?

Во-первых, я перечислю то, что мы не сделали. Мы подошли к этой проблеме слишком легкомысленно и поверхностно, без широкого обсуждения, без учета опыта, в том числе и мирового. Мы не поставили конечную цель — чего мы хотим добиться в итоге?

В пропагандистском плане мы людям даже не говорили, что знать два языка — это лучше, чем знать один! Нет, поставили перед фактом — учите! И почему-то казалось, что все это воспримут правильно. Но был создан дискомфорт для определенной части населения. Почему бы нам изначально многие вещи не обсудить с учеными — московскими, европейскими? Почему бы досконально не изучить мировой опыт? Почему бы не посоветоваться с нашими жителями? В Татарстане мы могли и должны были сделать два языка обязательными, и это было бы здорово.

Но как это сделать, в какой форме — это надо было решать гораздо вдумчивее и ответственнее. Например, в какой форме татарский язык преподнести русским или тем, кто плохо знает татарский?

А тем, кто недавно приехал, временно проживает в республике, например детям военных, вообще не надо преподавать татарский язык. Все это можно было сделать очень гибко и сделать продуманно.

В идеале в Татарстане татарский язык должен быть обязательным для обучения. Должен же быть какой-то паритет! Но в современных условиях принято решение, что татарский язык будет изучаться на добровольной основе, то есть он необязателен. И это отражает сложившиеся реалии сегодняшнего дня. Надо извлечь серьезный урок из произошедшего. Я даже применю такой термин, как перезагрузка. Не противореча российским законам и настроениям людей, нужно спокойно все обдумать.

Но здесь должны быть компетентность, доброжелательность и понимание позиций друг друга. Вообще же, ситуацию с татарским языком в Татарстане я воспринимаю болезненно, потому что принятые решения, к сожалению, заметно унизили. Я много читал источников на татарском языке, читаю и арабской графикой.

В свое время я много изучал документов периода восстания Пугачева — на татарском языке арабской графикой, я готовил их к публикации. Когда читаешь такие средневековые источники, тогда проникаешься этим языком! Это вхождение в атмосферу языка потом многое дает. Читал и читаю на татарском языке и художественную литературу, и научные труды. Я считаю, чтобы сохранился литературный татарский язык, конечно, должна быть система татарской средней школы.

Например, моя младшая дочь чувствует татарский язык уже лучше, чем я, потому что училась в татарской школе. Она даже пишет стихи на татарском языке. Мне приписывают слова о том, что можно не учить татарский язык в школе. Я сам не учил татарский в школе — не было ни одного урока.

Но тем не менее я говорю по-татарски.

САЙТЫ ЗНАКОМСТВ: ДИКОСТЬ И БЕЗУМИЕ ИНТЕРНЕТА

Меня иногда за это ругают наши татарские критики, но я просто излагаю факт своей жизни, а не говорю, что татарский язык можно и без школы выучить. У меня два внука: Я уверен, что оба внука будут прекрасно говорить и по-татарски, и по-русски. Человек, который начал говорить на родном — татарском — языке, а живет в русскоязычной среде, — как он будет плохо говорить на русском?

Я сам в таких условиях вырос — пошел в садик, не зная ни одного слова по-русски. Разве сегодня я плохо говорю на русском языке? У нас в классе было человек 35, и только пятеро из них были татарами.

Помню, наша учительница в начальных классах Людмила Петровна после диктанта или сочинения меня в пример всем одноклассникам ставила: Интеллектуально человек быстрее растет, когда он знает два и больше языков. Конечно, надо создавать условия для хорошего знания и русского, и татарского языков. Это никогда и никому не помешает. Наверное, вам небезразлично его состояние сегодня?

Какие изменения считаете с положительным знаком, а какие с отрицательным? Ликвидация татфака — это ошибка, как считаете по прошествии лет? Эльмира — Я смотрю на университет изнутри. Когда-то я был деканом татфака.

Это было небольшое, я бы сказал, камерное подразделение. Время сейчас другое, и такое маленькое подразделение вряд ли могло бы существовать в условиях сегодняшних реформ университета. Создание больших подразделений, направлений — это веление времени. Вот, например, татарская тематика. Здесь было много разных домыслов и даже фальсификаций, а что принципиально поменялось?

У нас когда-то была кафедра истории татарского народа — сегодня практически все эти люди работают в этом же направлении, никто не уволен. У нас уже четыре курса набрано, выпуск был! Но почему-то об этом не упоминают те, кто вдруг начинает плакаться о прошлом. Критиковать очень легко, а в современных условиях не перестраиваться было. Идет поиск, идет достаточно конструктивный процесс! Но реформирование, конечно, не всем приятно Федеральный университет решает глобальные проблемы, подготовка учителей татарского языка — это тема также очень серьезная и актуальная.

Думаю, и республика, и университет должны эту проблему решать в кооперации. Лиза — В детстве я очень много читал! Есть книги, к которым я и сегодня возвращаюсь с удовольствием.